Thursday http://108.su/ Lasto Blogging Engine ru Leo Sharq leosharq@mail.ru leosharq@mail.ru Thursday http://108.su/i/thursday.png http://108.su/ Алексей Лосев о «логосе», «идее» и мировоззрении http://108.su/post_1252919480.html <html xmlns:o="urn:schemas-microsoft-com:office:office" xmlns:w="urn:schemas-microsoft-com:office:word" xmlns="http://www.w3.org/TR/REC-html40"> <body lang=RU link=blue vlink=purple style='tab-interval:35.4pt'> <div class=Section1> <p class=MsoNormal><i>Алексей Лосев. </i>Из бесед и воспоминаний, ч.3.</p> <p><span style='color:red'>Философия есть учение об отношении &quot;я&quot; и &quot;не-я&quot;, или <span class=GramE>как то</span> же отношение между идеальным и реальным, между мышлением и бытием. Чтобы знать, каково отношение между величинами, необходимо точно знать, 1) что такое каждая из этих величин, взятая в отдельности, 2) что нового дает отношение между величинами в сравнении с этими величинами, взятыми в отдельности, и 3) каковы типы этого <span class=GramE>отношения</span> и <span class=GramE>каково</span> их становление (борьба или согласие).<o:p></o:p></span></p> <p><span style='color:red'>Небывалое явление из области античной философии. Оказывается, греческий термин &quot;логос&quot; совершенно в одинаковой степени относится как к мышлению, так и к языку.</span> <span style='color:red'>С одной стороны это &quot;мысль&quot; и все связанные с ней категории мысли (понятие, суждение, умозаключение, доказательство, наука и вообще любая мыслительная категория). С другой же стороны &quot;логос&quot; это &quot;слово&quot; и все связанные со словом категории (язык, речь, разговор и все грамматические категории). В Европе нет другого такого языка, в котором мысль и ее словесное выражение обозначались бы совершенно одинаково. Конечно, греки очень любили чистую мысль, еще дословную или бессловесную, но она была для них только предварительной и необходимой абстракцией для того, чтобы с привлечением и всех других сюда относящихся <span class=GramE>абстракций</span> в конце концов получить логос или нечто цельное. Древние греки прославились также и своей бесконечной любовью к слову, к разговорам, <span class=GramE>ко</span> всякого рода спорам, доходившим до бесконечных прений и даже болтливости. Но эта любовь к словам была только одной частной областью их общего мировоззрения, для общего же мировоззрения мысль и слово были одно и то же. Но тут уже ясно, что такая словесная мысль всегда была образной, картинной, как бы смысловым изваянием обозначаемых мыслью вещей, а соответствующим образом понимаемое слово всегда необходимо оказывалось мыслительно-насыщенным и как бы словесным сгустком мысли. Тут-то и коренится тот стихийный греческий материализм, о котором мы часто говорим, но который редко представляем себе в подлинно греческом и, я бы сказал, в художественно изваянном виде.</span> Историки философии очень часто грешат большой поспешностью в получении общего вывода. Возьмите греческий философский термин &quot;<span class=SpellE>докса</span>&quot;. Обычно этот термин переводится у нас ничего не говорящим словом &quot;мнение&quot;. В учебниках пишут, что это есть та область человеческих представлений, которая весьма неопределенна и текуча в сравнении с чистым мышлением, но она уже есть некоторого рода обобщение в сравнении с неопределенной текучестью чувственных данных. <span style='color:red'>Мне не раз приходилось <span class=GramE>сталкиваться с необходимостью устанавливать</span> точное значение этого термина. И вот даже на текстах одного Платона (о других философах я уже и не говорю) я убедился, что решающим принципом в данном случае является только контекст.</span> В одних случаях &quot;<span class=SpellE>докса</span>&quot; трактуется настолько близко к чистому мышлению, что делается от него почти неотличимым. А в других случаях этот термин настолько близок к области самого <span class=GramE>элементарного чувственного</span> ощущения, что вполне разделяет текучесть этого последнего, его неопределенность и невозможность выразить с его помощью какое-либо логически ясное суждение. <span style='color:red'>Как прикажете понимать <span class=GramE>такую</span> &quot;<span class=SpellE>доксу</span>&quot; и как переводить этот термин на русский и другие современные нам языки? Но &quot;<span class=SpellE>докса</span>&quot; здесь только пример, и дело здесь для меня вовсе не в &quot;<span class=SpellE>доксе</span>&quot;. А вот что конте<span class=GramE>кст дл</span>я каждого термина есть решительно все, на этом я буду настаивать. Правда, это будет значить лишь то, что люди, не знающие древнегреческого языка, не имеют никакого права заниматься древнегреческой философией. Но это уже не мое дело, а дело тех, кто знает или не знает греческий язык.<o:p></o:p></span></p> <p><span style='color:red'>Далее, решительно невозможно, бесцельно и бессмысленно заниматься историко-терминологическим исследованием для тех, кто тут же не ставит еще и другую проблему, а именно – проблему соотношения данного термина с основной философской моделью данного мыслителя.</span> Эти философские модели слишком часто трактуются у нас некритически, на основании ходовых ярлыков и непроверенных предрассудков. <span style='color:red'>Вот один поразительный пример. Что Платон идеалист, это верно, и об этом знают все. Но кто знает то уже филологическое обстоятельство, что сам термин &quot;идея&quot; у Платона встречается очень редко и для него совсем не характерен, что под &quot;идеями&quot; он почти всегда понимает не что-нибудь трансцендентное, потустороннее, запредельное, а нечто такое, что к этому не имеет никакого отношения. </span>Это у него и фигура человеческого тела, и внутреннее состояние человеческой психики, и категория натурфилософии, и просто формально-логическая общность. <span style='color:red'>Самое оригинальное свойство платоновского текста заключается в том, что термин &quot;идея&quot; Платон понимает просто как метод осмысления вещи, или, точнее, метод смыслового конструирования вещи. Где же тут потусторонность? </span>Правда, свои &quot;идеи&quot; Платон иной раз относит к мифологической действительности. Но тогда это ведь уже означает, что Платон вышел за пределы философского определения термина. Правда, таких текстов у него чрезвычайно мало, а подавляющее-то множество текстов об этом ничего не говорит. <span style='color:red'>Вот теперь и судите сами, как же нам понимать основоположника мирового идеализма, у которого философский термин &quot;идея&quot; почти отсутствует. Можно ли изучать терминологию философа без учета всей его философской системы, как порождающей необходимость того или иного понимания данного термина?</span> <span class=GramE>Философская модель у Платона отличается такой необычайной напряженностью, даже драматизмом, что его &quot;идеи&quot; обладают и трагическим и комическим характером и даже танцевальной структурой, что исследование &quot;идей&quot; есть охота за зверем, что их социально-историческая значимость отражает в себе кризисную социально-политическую обстановку</span> идущего к падению классического полиса. <span style='color:red'>Другими словами, философская система любого мыслителя прошлых времен должна рассматриваться нами не только <span class=SpellE><span class=GramE>систематически-понятийно</span></span>, но и стилистически-художественно, если не прямо мифологически, а также исходя из социально-политических предпосылок. Вот тогда-то и будет чему поучиться у философов прошлых времен. Вот тогда-то и нам самим захочется тоже создавать определенный стиль нашей собственной философии, а не только ее понятийную систематику.</span> <span class=GramE><span style='color:red'>Другими словами, для нашего собственного философского развития необходимо изучать точную терминологию главнейших философских систем прошлого, находить в этой разнообразной и противоречивой терминологии то единство, которое возникает как результат уже единой их неделимой философской системы, как определенного рода модели и, наконец, изучать эту философско-систематическую модель как отражение еще более высокой и общей модели, а именно модели социально-политического, культурно-исторического и, следовательно, вообще</span></span><span style='color:red'> народного развития. Только тогда мы сумеем осознать свою собственную потребность в ее отличии от прежних времен и только тогда сумеем дать этой нашей философской потребности необходимое для нее логическое оформление. А иначе мы окажемся в изолированном положении, нам не с чем будет себя сравнивать, и у нас не будет никаких моделей необходимых для нас философских оформлений.<o:p></o:p></span></p> <p><span style='color:red'>Об одном моем постоянном методическом правиле. Пока я не сумел выразить сложнейшую философскую систему в одной фразе, до тех пор я считаю свое изучение данной системы недостаточным.</span> Приведу два-три примера. Всю <span class=SpellE>досократовскую</span> философию я понимаю так: нет ничего, кроме материальных стихий, и, следовательно, нет ничего такого, что могло бы ими двигать; следовательно, они движутся сами собой, то есть являются живыми. Всего многотрудного и бесконечно разнообразного Платона я выражаю в одной фразе: вода замерзает и кипит, а идея воды не замерзает и не кипит, то есть вообще не является вещественной. Всего Аристотеля я свожу к следующему принципу: идея вещи отлична от самой вещи, но она есть <span class=SpellE>динамически-энергийная</span> и притом ставшая в результате ее определенного творческого становления <span class=SpellE>чтойность</span>. Ведь идея вещи у Аристотеля есть то, что отвечает на наш вопрос: что это такое? А так как это &quot;что&quot; он сопровождает грамматическим артиклем, то есть его субстантивирует, то это значит, что здесь речь идет именно о <span class=SpellE>чтойности</span>. Поскольку же эта <span class=SpellE>чтойность</span> известное время развивалась и в результате своего развития остановилась, чтобы можно было сформулировать ее смысл, то это и значит, что основное учение Аристотеля есть учение <span class=GramE>о</span> ставшей <span class=SpellE>чтойности</span>. <span style='color:red'>Это методическое правило необходимо применять не только к философским системам, взятым в целом, но и к отдельным моментам, так как иначе историко-философский предмет окажется слишком сложным и недоступным для наших теоретических выводов. Да и вообще к ясности, выраженной в одной фразе, должны стремиться изучающие историю философии на каждой, самой малой ступени этой науки.</span> Как переживается ясность трудной философской теории в нагляднейшей и конкретнейшей форме? <span style='color:red'>Как известно, &quot;<span class=SpellE>Парменид</span>&quot; Платона относится к числу самых сложных текстов во всей мировой философской литературе. Здесь дается диалектика &quot;одного&quot; и &quot;иного&quot; с точки зрения восьми логических позиций. Однажды две аспирантки Московского университета, долго изучавшие этот сложный текст &quot;<span class=SpellE>Парменида</span>&quot; <span class=GramE>и</span> в конце концов овладевшие им, захотели протанцевать всю эту диалектику, причем одна аспирантка изображала &quot;одно&quot;, а другая &quot;иное&quot;. И все эти восемь логических позиций &quot;<span class=SpellE>Парменида</span>&quot; в условиях ясного понимания их действительно являются сюжетом для самого настоящего танца. Вот как я понимаю историко-философскую ясность, и вот как я делаю для себя из этого теоретические и практические выводы.<o:p></o:p></span></p> <p><span style='color:red'>О значении историко-философской науки для выработки нашего собственного мировоззрения. Я могу рассказать об этом с тщательной формулировкой относящихся сюда тезисов в систематическом виде.</span> </p> <p>1. <span style='color:red'>Школа мысли.</span> Школа мысли заключается не в умении оперировать внутренними элементами мысли, но в умении осмыслять и оформлять ту или иную <span class=SpellE>внемыслительную</span> реальность, то есть такую предметность, которая была бы вне самой мысли. Аналогично: математикой владеет не тот, кто знает лишь ее аксиомы и теоремы, но тот, кто с их помощью может решать математические задачи.</p> <p>2. <span style='color:red'>Школа философии</span>. Школа философии тоже не есть только умение оперировать внутренними элементами самой философии, то есть понятиями, суждениями и умозаключениями, но умение применять весь этот мыслительный аппарат к той предметности, которая находится за пределами мысли. <span style='color:red'>А так как мыслительный аппарат есть <span class=GramE>умение</span> как делать предельные обобщения, так и формулировать предельно данные единичности, то и предмет философии должен представлять собою картину перехода от одного обобщения к другому между предельно общим и предельно единичным предметом. </span></p> <p>3. <span style='color:red'>Природа, общество и культура</span>. <span style='color:red'>Предметом мысли и философии являются природа, общество и человеческое мышление</span>. Однако, будучи предметом философии, они должны быть предметом как предельно общего, так и особенного, а также единичного. <span class=GramE><span style='color:red'>Но природа и общество, взятые в своей предельной данности, сливаются в то целое, которое нужно назвать культурой.</span></span><span style='color:red'> Культура есть не просто природа, но такая природа, которая обрабатывается и развивается общественно. И культура есть не просто общество, но такое общество, которое развивается в определенных природных условиях.<o:p></o:p></span></p> <p>4. <span style='color:red'>История философии на службе истории мысли</span>. Отсюда следует, что <span style='color:red'>школа мысли, желающая использовать для себя историю философии, должна уметь применять мыслительный аппарат к культуре, находя в ней такие единичные оформления, которые возникают как результат предельной обобщенности, а с другой стороны, также и такие предельные обобщенности, которые являются законом возникновения и получения всего единичного. Другими словами, история философии, если ее всерьез привлечь для школы мысли, может быть только философией культуры.<o:p></o:p></span></p> <p>5. <span style='color:red'>Философия культуры как принцип переделывания, или преобразования, действительности</span>. <span style='color:red'>Предельная общность является самой собою не тогда, когда она отделена от единичного, но тогда, когда она является законом возникновения единичного.<o:p></o:p></span></p> <p><span style='color:red'>Единичное является самим собой не тогда, когда оно отделено от общего, но тогда, когда оно является результатом частичного функционирования этого общего</span>. <span style='color:red'>А так как философия культуры основана на указанной выше диалектике общего и единичного, то это значит, что школа философии, основанная на философии культуры, есть принцип переделывания, или преобразования, действительности. Кто владеет школой мысли, тот владеет философской школой. А кто владеет философской школой, тот владеет философией культуры. Но тот, кто владеет философией культуры, тот умеет не просто созерцать, но преобразовывать действительность, чего совершенно справедливо требует марксистское учение.</span> </p> <p>6. <span style='color:red'>Недостаточность понимания философии как учения об отношении мышления к бытию</span>. Мышление, об отношении которого к действительности трактует философия, есть не просто мышление, но мышление предельно обобщенное. И действительность, об отношении которой к мышлению трактует философия, есть не действительность вообще, но предельно обобщенная действительность. Наконец, и отношение между мышлением и действительностью в философии не есть отношение вообще, но предельно обобщенное, то есть смысловое, отношение. <span style='color:red'>Мысль о действительности есть не что иное, как установление смысла действительности</span>.</p> <p>Мышление отражает действительность, но действительность, как это виртуозно доказал Ленин в своем &quot;Материализме и эмпириокритицизме&quot;, бесконечна. Следовательно, если мышление всерьез есть отражение действительности, оно тоже беспредельно. Таким же образом, если действительность есть вечное развитие и <span class=SpellE>самопеределывание</span>, то и мышление, если оно всерьез есть отражение действительности, есть тоже вечное развитие и <span class=SpellE>самопеределывание</span>. Действительность есть вечное саморазвитие. Следовательно, и мышление, если оно всерьез есть отражение действительности, тоже есть вечное саморазвитие. Действительность есть не только система законов и отношений, но и носитель этих законов и отношений. Следовательно, мышление, если оно всерьез есть отражение действительности и имеет смысловой характер, тоже должно иметь своего носителя. Но, как уже говорилось, мышление есть смысловое отражение действительности. <span style='color:red'>Следовательно, должен существовать и специфический носитель этих смысловых законов и отношений действительности. Такой носитель есть Я. И, следовательно, философия не есть лишь механическое установление отношений между мышлением и бытием, но установление отношения <span class=GramE>между</span> <span class=GramE>мыслящим</span> Я и <span class=SpellE>не-Я</span>, то есть объективной действительностью. Но отношен<span class=GramE>ие Я и</span> <span class=SpellE>не-Я</span> совершается только в культуре. </span>Следовательно, <span style='color:red'>отношен<span class=GramE>ие Я и</span> <span class=SpellE>не-Я</span> достигает своего предельного обобщения только в культуре. <o:p></o:p></span></p> <p>7. Последний вывод: <span style='color:red'>если школа мысли есть школа философии, это значит, что она есть такое установление отношен<span class=GramE>ия Я и</span> <span class=SpellE>не-Я</span>, когда это Я, как деятель культуры, есть такое Я, которое имеет своей целью практически преобразовывать всякое <span class=SpellE>не-Я</span>. Такое Я, которое не способно переделывать <span class=SpellE>не-Я</span>, не есть деятель культуры; а без этого невозможна ни философия культуры, ни школа философии, ни школа мысли вообще.<o:p></o:p></span></p> <p>Если подвести итог всему тому, что я сказал, сформулировав этот итог в одной фразе, то у меня есть одна такая формула. Она гласит, что <span style='color:red'>и сама действительность, и ее усвоение, и ее переделывание требуют от нас символического образа мышления. Нельзя воспринимать действительность без всякой ее интерпретации и нельзя переделывать действительность, не имея о ней никакого идейного представления. Я привык думать, что всякая разумная практика должна быть пронизана теорией, а всякая разумная теория должна быть пронизана практикой. Теория для меня это только символ практики, а практика это только символ теории, то есть здесь мы имеем дело с диалектикой теории и практики.</span></p> <p class=MsoNormal>По материалам сайта: <a href="http://lib.eparhia-saratov.ru/">Православие и современность. Электронная библиотека</a>.</p> </div> </body> </html> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://108.su/comment_1252919480.html">Оставить комментарий</a></div> Mon, 14 Sep 2009 13:11:20 GMT